Скобелев М.Д.

«В ПОХОДАХ И ДЕЛАХ ПРОТИВ НЕПРИЯТЕЛЯ БЫЛ В ОТРЯДЕ СВИТЫ Е.И.В. ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА СКОБЕЛЕВА 2-ГО»

(Доклад на конференции в РГНБ им.Горького – 27-28.09.2013 г.)

    Доклад посвящен офицерам русской армии: уроженцам Рязанской губернии, рязанским дворянам, проходившим службу и проживавшим на рязанской земле, которые в различные годы воевали рядом со Скобелевым Михаилом Дмитриевичем. 
   
    В ходе изучения в Государственном архиве Рязанской области архивного дела на дворянский род Циолковских, было обнаружено заявление К.Э.Циолковского в Рязанское дворянское депутатское собрание, написанное им собственноручно 21 декабря 1914 года.(1) Он просил сообщить ему перечень документов, необходимых для занесения его в 6 часть, самую почетную, Дворянской родословной книги Рязанской губернии. Здесь же он сообщал, что отец его был причислен к рязанскому дворянству в 1858 году, а старший брат – в 1912. В самом начале архивного дела находился весьма объемный документ на польском языке – описание родословного древа рода Циолковских, начиная с 1431 года, затем, ближе к концу дела, документы на старшего брата Константина Эдуардовича – Иосифа Эдуардовича Циолковского. Особый интерес вызвала копия дубликата формулярного списка, от 20 августа 1912 года, подполковника запаса И.Э.Циолковского с перечнем всех его военных заслуг.(2)
     Как было видно из документа, 13 июля 1877  23-летний поручик 5-го Калужского пехотного полка И.Э.Циолковский был назначен командиром (командующим) 8 роты. С 21 по 25 июля  полк передислоцировался из Киева в Яссы (Румынское княжество), 4 августа переправился через Дунай и 11 августа прибыл в район дислокации 14 пехотной дивизии в г.Сильви (Болгария). Дивизию планировалось использовать при обороне Шипкинского перевала. Обстоятельства изменились. Уже 22 августа Циолковский участвовал во взятии  города Ловеч в составе отряда князя Имеретинского. Вот как изложено в документе:  «… 21-го движение на г.Ловчу, 22-го взятие приступом города Ловчи в составе отряда Свиты Его Императорского Величества генерал-майора Князя Имеретинского, 23-го артиллерийская и ружейная перестрелка близ города Ловчи на Плевенском шоссе с неприятельскими войсками Осман Паши, движение на подкрепление Турецко-Ловчинскиго отряда, 24-го бивак под городом Плевной, 27-го атака Зеленых гор под Плевною в отряде Свиты Его Императорского Величества Генерал-майора Скобелева 2-го, 30-го штурм Плевны в составе того же отряда, 31-го сражение на левом фланге в том же отряде с большей частью армии Осман Паши».  (3)
     Чтобы так неожиданно, в одном архивном деле, переплелись судьбы трех Рязанцев: всемирно известного основоположника современной космонавтики Константина Эдуардовича Циолковского, генерала от инфантерии Михаила Дмитриевича Скобелева, героя России и Болгарии, полководца «Суворову подобному» и совершенно неизвестного нашим современникам, героя Ловеча и Плевны Иосифа Эдуардовича Циолковского. Все это требовало перепроверки.
     Работа с документами РГВИА, подтвердила полученную нами ранее информацию.(4) Анализ послужного списка, мемуарной литературы участников тех событий, документов полученных нами из военно-исторического музея Г.Плевена (Болгария) подтверждают, что Циолковский находился рядом со Скобелевым в боях под Ловечем и Плевной.
     5-й пехотный Калужский полк, входивший в состав 2-й пехотной дивизии под командованием князя Имеретинского, прибыл к месту своего первого сражения 21 августа, пройдя походным маршем за 11 дней, с одним днем отдыха, от д.Горный Студень (ставка Императора)- до Ловчи. Практически с марша он вступил в бой.
Скобелев командовал в дивизии князя Имеретинского левой колонной. Основой его отряда была 1-я стрелковая бригада, куда и входил Калужский полк.(5) Необходимо сказать, что в этом бою Циолковский в атаку не ходил. Он был с 13 по 24 августа ординарцем (офицером связи) у командира дивизии,(6) но, по ходу боя, был обязан постоянно доставлять приказы от Имеретинского к Скобелеву, где бы он не находился.
     События развивались не по плану. Скобелев должен был в 6 утра, через час после начала артподготовки, начать атаку на главную высоту обороны турок – гору Рыжая. Но, так как турки начали безнаказанно дальним артиллерийским огнем уничтожать войска нашей правой колонны, то ее командир, генерал Добровольский, первым повел войска в атаку, обойдя Ловеч справа. Около полудня Скобелев начал свое наступление и силами Казанского и Калужского полков взял город и, продолжая наступление, переправился через р.Осым, где захватил редуты.(7)
     Калужский полк славно сражался, за этот бой он был награжден полковым георгиевским знаменем с надписью «За взятие Ловчи 22 августа 1877 года». Полк  понес большие потери: 13 офицеров и 402 низших чина.(8) До сих пор на братских могилах 79 низших чинов Калужского полка стоят две стелы, установленные благодарными болгарами. Эти потери заставили Имеретинского вернуть Циолковского к исполнению обязанностей командира роты.        
     Наступало время третьего наступления на город Плевну (Третья Плевна). Операция проводилась с 26 по 31 августа 1877 года. С 26 по 29 августа по всему фронту велись только артиллерийские дуэли, лишь войска Скобелева, по приказу генерала Зотова, с 27 августа начали наступать в районе Зеленых гор.
     В этот момент под командой Скобелева находились Калужский и Эстландский полки. В шесть часов утра они выдвинулись к д.Брестовец и захватили 1-й гребень высот. В 15 часов Скобелев приказал Калужскому полку занять 2-й гребень гор и укрепиться на нем, обратив особое внимание на свой левый фланг, которому угрожало наступление турок. Два батальона калужцев лихо отбросили турецкую цепь стрелков со 2-го гребня, но, увлекшись успехом, продолжали атаку и захватили 3-й гребень, совершенно отдалившись от резервов. Осман-Паша выслал в район Зеленых гор подкрепление, турки перешли в контратаку и, нанеся огромные потери калужцам, оттеснили их. Скобелев прикрыл отход резервами и действием артиллерии; дальнейшее наступление турок было остановлено, и 2-й гребень вечером остался за нами.(9)
     Хотя Скобелев и имел успех, но потери были весьма серьезны: всего до 900 человек, а в Калужском полку – 681. Полк был отведен ко второму эшелону. Именно в этом бою и участвовал Циолковский, командую ротой. «За отличие в делах против турок 27 августа 1877 года, награжден орденом Св.Станислава 3 ст. с мечами и бантом» - указано в его послужном списке.(10)
     На следующий день, 28 августа, турки решили вернуть потерянные позиции, провели две безуспешные атаки и были отброшены к самой Плевне. Больше Скобелева не тревожили.
     30 августа была предпринята попытка штурмовать Плевненский укрепленный лагерь. На левом фланге наших атакующих войск находился отряд Скобелева с частями, понесшими потери под Ловчей и в ходе четырехдневных боев в Зеленых горах. Основная задача прорыва обороны турок возлагалась на Скобелева, но перед штурмом он должен был овладеть 3-м гребнем Зеленых гор. Утром, атакой пехоты, под прикрытием 32 орудий, Скобелев выбил турок с 3-го гребня. Начался штурм редутов. Первый редут Скобелев взял с трудом, лично возглавив атакующих. Произошла жестокая рукопашная схватка. Редут был взят в 16 часов 30 минут. Перегруппировав силы, войска пошли на второй редут и взяли его около 18 часов.
     Осман-паша, получив донесение о критическом положении западных укреплений, оголил оборону в других местах и бросил на Скобелева 4/5 всех своих сил. Командование русской армии, не нашло возможным поддержать Скобелева в почти уже выигранном бою за Плевну. Имеретинский отдал почти все свои резервы. В его распоряжении оставались остатки Калужского полка и две роты Либавского. Скоро пришлось отдать Скобелеву и эти резервы. Три атаки на редуты были отбиты с большими потерями. Прибывшие к Скобелеву 31 августа два ослабленных батальона Калужского полка отбили четвертую. Осман-паша намеревался, если пятая атака  будет нерезультативной, отступить от Плевны. Началась атака турок. Защитники первого редута погибли, со второго Скобелев вывел войска сам.(11)
     Калужцы вновь отличились. Циолковский «за мужество и храбрость оказанную в делах против турок 30 августа 1877 года был награжден орденом Св.Анны 4 ст. с надписью «За храбрость».(12) Так закончилась «Третья Плевна». 
     В дальнейшем, с 3 сентября обескровленный полк Циолковского находился в составе войск обложения Плевны. 10 марта 1879 года полк был выведен в Россию.
Как не удивительно, находясь в такой военной мясорубке, Циолковский ранен и контужен не был. В 1884 году он уволен в запас, служил канцелярским чиновником в Рязанском губернском правлении, в 1889 году вновь вернулся в армию. Служил делопроизводителем при Ряжском Уездном Воинском Начальнике. В 1905 году находился во втором эшелоне ополчения на Дальнем востоке, во время русско-японской войны. По возвращении с войны жил  Рязанской губернии. (13) Последнее упоминание о подполковнике Иосифе Циолковском в архивах военного министерства относится к 1916 году.

   В ходе изучения материалов в РГВИА, в зону внимания стали попадаться и материалы на других офицеров–рязанцев, воевавших под командою Скобелева в Болгарии. Особо хотелось бы отметить Михайловского Уездного Воинского Начальника подполковника Егора Александровича Березина. Родился он 23 марта 1847 года, из дворян Тверской губернии. Служил по кавалерии ротмистром, адъютантом штаба 1-й кавалерийской дивизии, затем был переведен в 1-й лейб-гвардии Драгунский московский Императора Петра Первого полк. Вот как он указывает в своем послужном списке в разделе о делах и походах против турок: «В составе 1 кавалерийской дивизии 25 ноября 1877 года по прибытии в д.Магалу, поступил в состав войск : участка обложения г.Плевны с присоединением к Гренадерскому корпусу».(14)  Осман-паша решил с рассветом 28 ноября прорываться на 6-м участке войск обложения Плевны. Об этом стало известно русскому командованию от перебежчиков-болгар. Срочно была произведена перегруппировка сил. Скобелеву было приказано своей 16-й дивизией усилить правый фланг наших сил, где тогда и находился полк Березина.
    В 7 утра 28 ноября турки пошли на прорыв в 4-ро превосходящими нас силами. Они смели на своем пути Сибирский полк, артиллерию, затем расстреляли и опрокинули подоспевший на помощь Малороссийский полк. Против турок были выставлены резервы, которые и остановили наступавших. Московский гренадерский полк, в котором и находился ротмистр Егор Березин, стремительно атаковали турецкие батальоны и к полудню вернули захваченные турками укрепления. Главное командование русской армии, проанализировав обстановку на 11 часов утра, приняло решение передать всю русскую кавалерию Скобелеву для преследования Османа-паши, если тот прорвется. Но атаки турок были отбиты, полки пошли в наступление и, в 14 часов дня, раненный Осман-паша сдался. С ним сдалось 44 тысячи человек, в бою они потеряли 6000 человек. Наши потери – около 1700.(15)
     «После взятия Плевны (28 ноября), с 29 ноября по 26 декабря, следование через Ловчу, Сельви, в Габрово, где и поступил в состав отряда оборонявшего Шипку под начальством  генерал-лейтенанта Радецкого. В ночь с 27 на 28 декабря перешел Балканы по Иметлийскому перевалу на присоединение к правой обходной колонне генерал-лейтенанта Скобелева 2-го. 28 числа в сражении этой колонны под Шейновым и Шипкой, после которого была взята в плен вся Шипкинская армия Веселя Паши»- так указано в послужном списке Егора Березина.(16)
      После взятия Плевны у русских войск появилась возможность закончить осаду Шипки, перейти через Балканы и начать наступление на Андрианополь, после взятия которого открывалась дорога на Константинополь. Главнокомандующий русской армией решил сделать это незамедлительно, более держать солдат на Шипкинском перевале было нельзя. Для этого необходимо было захватить обширный укрепленный лагерь устроенный турками напротив Шипкинского перевала. Для решения этой задачи планировалось создать три колонны. Первая –Иметлийский отряд-Скобелева, должен был перейти Шипкинский перевал с запада. Вторая – Травненский отряд – князя Святополка-Мирского, должен был выйти к укрепрайону с востока. Для помощи этим отрядам с самого Шипкинского перевала должен был выступить отряд генерала Радецкого. Он же был назначен командующим этой операции.  Радецкий был не осведомлен, что основные силы укрепрайона были перенесены из д.Шипка в д.Шейново. Целью же, операции было взятие горной  деревни Шипка. Операция началась 24 декабря. К 27 декабря отряды Скобелева и Святополка-Мирского должны были перейти через горы, выйти в долину и начать бой с турками. Сначала Мирской должен был двинуть свои войска, затем Скобелев. 27 декабря восточная колонна вышла в назначенный район. Скобелев отставал. Ему пришлось сбивать с перевалов и укреплений турецкие войска, сильный снег не давал возможность протащить с собой орудия. Хотя авангард скобелевского отряда, под командованием генерала Столетова, и вышел в назначенный район, но вести наступление на лагерь неприятеля он не мог. Кроме того, Радецкий послал Скобелеву на помощь 1-ю кавалерийскую дивизию (в ней и находился ротмистр Березин), которая еще больше замедлила движение колонны. Скобелев решил по возможности оттянуть сроки наступления, но был готов к тому, что бы любыми силами выступить на помощь Мирского, даже если бы и сам попал в критическое положение. Обстановка крайне осложнялась, были получены данные, что на помощь туркам могли выступить значительные силы турок из резервов. В 16 часов началось наступление Мирского, но вскоре остановилось.
    Утром, 28 декабря, Мирской пошел в наступление. Его контратаковали турки, но русские прорвались и пошли в наступление на Шейново.
     Наконец, дождавшись своих основных сил, в 10 часов утра Скобелев атаковал, но не д.Шипку, а Шейновский укрепленный лагерь. Направление выбрал на юго-западный район обороны, что бы быстрее соединиться с отрядом Мирского. Перед фронтом турецкого лагеря местность была совершенно открытой и ровной. Турки стреляли из орудий и вели шквальный оружейный огонь, бешено атаковала кавалерия. Ее атака была отражена, но произошло замешательство. Скобелев послал резерв и первый редут был взят, но его захватили смельчаки-одиночки, основные силы залегли. Тогда барабанщик батальона Углицкого полка сказал своему командиру Панютину: «Пойдемте в редут. Пропадать – так по присяге. Тут все равно перестреляют». Он забил в барабан и пошел, а Панютин, взяв знамя, двинулся тоже вперед. Одним махом стрелки, болгары и угличане бросились на редут и захватили в нем три орудия и знамя; пленных было мало, потому что сгоряча всех перекололи. Турки бросились через лес на восток, к лагерю и главному кургану. В это время к Скобелеву подошли его последние силы – 9 свежих батальонов, это и решило исход дела. Турки попытались совершить прорыв на юг, где кавалерия (здесь то и находился Егор Березин), приняла их в шашки, а пехота в штыки, 300 турецких кавалеристов были изрублены казаками.(17)
     Командующий войсками турков Вессель-паша, сдался Скобелеву.
     В тот же день Радецкий, не зная о ходе боя в долине, решил, как-то помочь своим войскам, и повел батальоны в лобовую атаку с перевала.  Успеха атака не имела, погибло 1700 солдат, но она отвлекла на себя силы, которые неприятелем могли быть использованы при отражении ударов колонн Мирского и Скобелева. 
     «В переходе через Балканы награжден орденом Св.Станислава 3 ст. с мечом и бантом»- указано в послужном списке ротмистра Березина.(18)
     В дальнейшем: «состоял в передовом кавалерийском отряде при наступлении его от Казанлыка к Андрианополю (с 1 по 8 января 1878 года). 2-го января участвовал во взятии с боя железнодорожной станции Тырново/на Морице/, 4-го г.Хеманлы, 8-го г.Андрианопопля. В ночь с 12 на 13 железнодорожной станции Люля-Бургас, 17-го Чорлу с боя, где 19 получена телеграмма о перемирии».(19)
     Именно это направление удара указал главнокомандующий русской армией, прибыв 1 января в Казанлык. Именно этот путь прошел авангард корпуса Ганецкого, под командованием Скобелева.  Ж/д станции и мосты на р.Морице захватывали с боя три полка кавалерии.(20) За этот рейд и за занятие Андрианополя, Егор Березин был награжден орденом Св.Анны с надписью «За храбрость». (21) Полк, в котором он служил, получил Георгиевский штандарт.
     30 августа 1878 года полк Егора Александровича Березина прибыл в г.Тверь. На декабрь 1894 года он служил в городе Михайлове, Рязанской губернии. О дальнейшей судьбе подполковника Березина нам пока не известно.
    
     Особо хотелось бы сказать еще об одном офицере-рязанце, подполковнике Александре Павловиче Шубуеве. На конец декабря  1894 года он исполнял должность Шацкого Уездного Воинского Начальника. Родился 27 января 1847 года, из потомственных петербургских дворян. По 1-му классу закончил Павловское военное училище. Службу проходил в 93-м Иркутском пехотном полку прапорщиком, полковым адъютантом. Удивительно складывалась его военная служба в Болгарии. Полк Шубуева оказывался в тех местах, где незадолго до этого уже побывал Скобелев, или куда Скобелев прибывал после того, как там был Иркутский полк. Вот что указано в послужном списке Шубуева: « 30 августа 1877 года вступили в Румынию. Оттуда 31 августа вступили для следования за Дунай по последовавшему лично от Государя Императора  повелению  в состав Шибкинского генерал-лейтенанта Радецкого отряда. Следуя в составе этого отряда, переправились через р.Дунай у г.Систова 7 октября. По прибытии 10 октября в Габрово поступили в состав Шипкинского отряда».(22) Этому предшествовали следующие события. Войскам, наступавшим с северной Болгарии на южную, необходимо было захватить горные перевалы, в частности Шипкинский. Эта задача была поставлена отрядам генералов Гурко и Святополка-Мирского. Они должны были обойти перевал с юга и севера и 5 июля 1877 года соединить на перевале свои войска. Гурко к перевалу пробиться не смог. Мирской не знал об этом и 5 июля начал фронтальную атаку. Войска отступили перед громадным превосходством  в силах неприятия. Главнокомандующий направил на помощь Мирскому не резервы, а Скобелева. 7 июля Скобелев скрытно сосредоточил три роты у перевала, повел их в атаку при поддержке артиллерийских батарей и  ружейного огня. К 3 часам дня он выбил турок с перевала. (23) Вот эту позицию в дальнейшем и сдерживал Иркутский полк с 10 октября, в течение 51 дня. « В этот же период компании находился на Шипке, участвовал 27 октября во время бомбардировки Шипки турками, 30 октября в отражении неприятельской атаки на Шипку, 9 ноября в отражении неприятельской попытки штурмовать гору Св.Николая, 16 ноября, 3 и 4 декабря в перестрелке на Шипке и 11 декабря во время бомбардировки турками горы Св.Николая.» - указано в послужном списке Александра Шубуева.(24) В начале декабря морозы достигали более 20 градусов; свирепствовали снежные ураганы, наметавшие сугробы в полтары сажени высотой. Жизнь войск была отчаянная: на голых вершинах, резком ветру, при беспрерывных вьюгах; солдаты ютились в земляных норах и снеговых сугробах, подвергаясь постоянному перекрестному огню с командных высот. Потери были значительными. (25). Когда, 16 декабря, было решено начать операцию у Шипки-Шейново, одним из элементов которой была атака в сторону турок с Шипкинского перевала, Иркутский полк был отведен на отдых. В Военной энциклопедии о состоянии полка говорится так: « 18 декабря полк спустился с Шипки к Габрову, имея 1200 больных в госпиталях и всего лишь 19 рядовых в роте». (26) Так вновь разошлись пути Шубуева и Скобелева.
     «В награду отличного служения и храбрость, оказанную в боях с турками во время обороны Шипкинского перевала, с 21 октября по 18 декабря, награжден орденом Св.Анны 3ст. с мечами и бантом.» - указано в послужном списке уже капитана Шубуева.(27) В дальнейшем полк поступил в состав 4-го армейского корпуса, где и находился с 18 декабря 1877 по 14 января 1878. Опять не сошлись пути Скобелева и Шубуева. Скобелев приступил к командованию корпусом только 7 июля 1878 года. Затем Иркутский полк, в составе отряда генерала Делинсгаузена, перейдя через Балканы, был назначен в авангард под начальством полковника Лихарева, прикрывавший справа войска Скобелева  при его наступлении на Константинополь. (28)
     В числе сослуживцев Скобелева по войне на Балканах, был еще один уроженец Рязанской губернии, рязанский дворянин, старший офицер 13-го Военно-телеграфного парка, штабс-капитан Александр Михайлович Елагин. В составе действующей армии он находился в Болгарии с 1 мая 1878 по 21 марта 1879 года. По своей военной специальности он, казалось бы, не имел непосредственного отношения к штыковым атакам и боям. Но уже в то время связисты протягивали связь в редуты и окопы. 1 мая 1878 года Елагин был прикомандирован к Гренадерскому саперному батальону, который занимался обустройством дорог, строительству пристаней на берегу Дуная и на острове Чапам.В составе 7 Саперного батальона находился в крепости Шумлу, участвовал в переходе через Балканы к Ямболю, у города Варна занимался уничтожением фортов. « 20 ноября 1878 года откомандирован к своему батальону, к которому прибыл в Андрианополь в составе войск 4 Армейского корпуса 1 декабря 1878 года., где находился по 3 февраля 1879 года в голове войск 4 АК, идущего к Бургасу по южной дороге на Умур-факи. Участвовал в походах по исправлению означенной дороги с 3 февраля по 1 марта».(29) Именно в это время 4 корпусом командовал Скобелев и именно тогда его войска ускоренным маршем пробивались к Константинополем. Думается, что связистам и саперам в тот момент было немало работы.

     С окончанием боевых действий в Болгарии, война Скобелева на этом не закончилась. Его ждала 2-я Ахалтекинская операция в Закаспийском крае.
     Но перед этим хотелось бы рассказать еще об одном рязанце. В ГАРО хранится дело о дворянском роде Авиновых. Наиболее знаменитым представителем этого рода был Александр Авинов, адмирал, путешественник, совершивший кругосветное путешествие (в 1819-1822 гг) к берегам Аляски под руководством М.Н.Васильева. У адмирала был сын Николай, племянник первооткрывателя Антарктиды адмирала Лазарева, крестник Императора Николая Первого, дворянин Рязанской губернии, в будущем генерал-лейтенант. Как указано в послужном списке Николая Авинова, он в 1873 году участвовал в хивинском походе с 13 марта по 7 октября, в составе Туркестанского отряда, под руководством генерал-лейтенанта фон-Кауфмана 1-го. «Участвовал в движении всего отряда от урочища Хан-Ата к Аму-Дарье. В отбитии неприятельского нападения на лагерь при колодце Адан-Крыган 1 мая. За это дело произведен в подполковники. В ночной перестрелке с неприятием с 10 на 11 мая в окрестностях урочища Уч-Учак и в разбитии неприятельской конницы в 3500 человек 11 мая. В движении от пункта выхода отряда по Аму-Дарье с 18 по 22 мая. В занятии Хивы, столицы Ханства, 29 мая». (30) В петербургском журнале «Гражданин» от 26 июня 1873 года вот как описывалось столкновение русских войск с хивинцами у Уч-Учака 10-11 мая: «Одолев на последнем переходе от Хал-Ата к Уч-Чучаку, трудности и лишения от маловодья, тяжести пути по глубоким пескам, подъемам и спускам, войска отряда весело стали, вечером 10 мая, лицом к лицу с неприятелем. Боевой марш их, 11 мая, с последнего ночлега к озеру Сарба-Кули, в виду окружающего нас со всех сторон неприятия, произведен был в примерном порядке и в грозной для неприятия стройности. Части  войск шли как на ученьи, нельзя было не любоваться этим внушительным маршем. Неприятель, лишаясь всякой надежды на успех и теряя на каждом шагу более отважных своих всадников, бежал, преследуемый сотнями, с ракетной батареей, на расстоянии 20 верст».(31)
     В это же время, с другого направления, на Хиву двигался и Мангышлакский отряд, в котором был подполковник Скобелев.  Те же безводные пески, такие же набеги тысячных отрядов хивинцев.
    Мангышлакский отряд подошел к Хиве с севера и 28 мая начали штурм города. Понеся потери, отряд перенес штурм на следующий день. 29 мая две роты Скобелева смяли, не желавших сдаваться воинственных туркмен, и, взяв штурмом Шахабатские ворота, ворвались в крепость и, несмотря на контратаку, захватили дворец шаха.
    В это время хивинцы, после того как их шах бежал из города, открыли ворота и сдали город. Подполковник Авинов входил в Хиву через южные ворота без боя. Действия отряда фон Кауфмана на подступах к Хиве, совершенно деморализовали защитников крепости. 
   
    Теперь пришло время сказать о 2-й Ахалтекинской операции под руководством Скобелева. В мае 1880 года началась эта хорошо им продуманная, хорошо материально и технически обеспеченная операция. 23 декабря крепость Геок-Тепе, опорных пункт племени текинцев, была взята в осадное кольцо. За год до этого русским войскам не удалось одержать победу над текинцами. Теперь в крепости укрылось почти все население Ахалтекинского оазиса, это были искусные воины, надеявшиеся вновь победить русских не огнестрельным оружием, а в рукопашных схватках. Скобелев же решил вокруг крепости создать сеть редутов, с выходом в русский лагерь, под их прикрытием прокопать минную галерею под стены крепости, взорвать стену и провести штурм этого укрепления. Начались работы, для защиты саперов были созданы параллели и укреплены артиллерией. На ночь в них оставались солдаты.
    28 декабря 1880 года, на рассвете, текинцы совершили первую крупную вылазку. В это время в параллелях у Великокняжеского ручья находились 14, 15 и 16 роты 81 Апшеронского полка. Вылазка текинцев была стремительной и неожиданной. Тысячи защитников крепости  напали на русских солдат. 81 полк сразу потерял 4 офицеров и 7 солдат убитыми и знамя 4-го батальона, все бойцы, защищавшие знамя, погибли. По всему фронты было убито 5 офицеров, 91 солдат, всего вышло из строя 127 человек, захвачено 8 пушек, но увезли только одно орудие. Вылазка была отбита.
    4 января 1881 года вновь вылазка, но уже силами почти в 12 тысяч.
    Наконец, 11 января  минная галерея прошла под серединой рва. К утру были готовы три рукава. Их зарядили 72-мя пудами пороха в ночь на 12 января. Утром 12 января произошел подрыв зарядов под стенами крепости. Началась бомбардировка самой крепости, и затем штурм. Текинцы не смогли сдержать напора русских солдат, крепость была сдана, часть оборонявшихся вырвалась за стены и отступила в пески.(32)
    В делах РГВИА нам удалось разыскать материалы на одного из участников этого сражения. Им оказался Спасский Уездный Военный Начальник Рязанской губернии подполковник Павел Станиславович Рубажевич. Родился 15 января 1854 года, из дворян Виленской губернии. Закончил Павловское военное училище. В описываемых событиях был поручиком 13 стрелкового батальона 81 пехотного Апширонского полка. За участие в боях 1-й и 2-й Ахалтекинских экспедиций был награжден орденами Св.Станислава 2 и 3 ст, Св.Анны 2 и 3 ст, Св.Владимира 4 ст.
    В его послужном списке указано: « В 1879 – с 1 июля и по 6 апреля 1881 года находился в составе войск, действовавших в составе Закаспийского края против текинцев, под начальством генерал-адъютанта Скобелева. Участвовал в следующих делах и движениях: 1 августа 1879 года в выступлении 3-го батальона под начальством командира 81 пехотного Апшеронского полка полковника Чижикова, с 22 по 28 августа наступление передового отряда под общим руководством генерала Ломакина от Бендысена к Геок-Тепе, 28 августа бой с текинцами под Геок-Тепе. 29 августа перестрелка с текинцами при отступлении отряда от Геок-Тепе к Кары-Каризу. С 29 августа по 13 сентября обратное движение под начальством генерала Ломакина от Геок-Тепе. Был контужен 29 августа 1879 года при штурме Геок-Тепе. 23 декабря 1880 года устройство ходов вдоль Великокняжеского ручья. Вылазка неприятеля на левый фланг осадных работ 28 декабря. 12 января 1881 года штурм и взятие крепости Геок-Тепе и преследование неприятеля». (33) Именно Рубажевич и участвовал в двух операциях, именно он занимался прокладкой минных галерей и подрывом стен, он отбивал вылазки текинцев. Его 13-й батальон, как и 14, 15 и 16 81 пехотного Апшеронского полка за взятие крепости Геок-Тепе пожалованы знаком на головные уборы.
 Дальнейшая судьба Подполковника Рубажевича, после декабря 1894  года, нами еще не изучена.

    Доклад был бы не полным, если бы мы не упомянули постоянного начальника штаба и друга Скобелева – Алексея Николаевича Куропаткина. Оба офицера были воспитаны на военных традициях. Как и Скобелев, Куропаткин был из военной семьи. Его дед, капитан 2 ранга Петр Петрович Арбузов, еще в конце 18 века участвовал в войне со шведами, был награжден орденом Св.Анны 3 ст. В 1803-1806 годах участник первого в истории русского кругосветного плавания на шлюпе «Нева» под командованием Ю.Ф.Лисянского. Лейтенант Арбузов, вместе с лейтенантом Петром Повалишиным (уроженцем Рязанской губернии), участвовали в освобождении русской крепости  на Аляске, захваченной туземцами, и в основании столицы Русской Америки г. Новоархангельска.(34) Дядя Куропаткина – Арбузов Александр Павлович, участвовал в боях на Дунае. В 1854-55 гг. командир Петропавловского порта на Камчатке, был героем его обороны, в последующем  произведен в контр-адмиралы.
    Сам Куропаткин практически во всех боях находился рядом со Скобелевым. Это был офицер высокой штабной культуры и отличного знания воинского дела. По этому, Скобелев пригласил к себе на должность начальника штаба 16 пехотной дивизии еще никому не известного капитана Куропаткина. Из хорошего начальника штаба всегда вырастал хороший командир. Куропаткин стал военным министром России. И не его вина, что Россия проиграла русско-японскую войну 1905 года. В войсках его уважали, вероятно, он единственный из министров России, который дожил до своего смертного часа на родине, уже в советские годы.
  
    В заключении хотелось бы сказать, что работа по поиску однополчан Скобелева продолжается. Уверен, что мы услышим вскоре о новых именах.

Литература:
1. Государственный архив Рязанской области (ГАРО), Ф.98,оп.73,д.23,л.26-27.
2. Там же, л.22-24.
3. Там же, л.23.
4. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА), ф.409,оп.1,д.132787, л.223-228.
5. 2-я пехотная дивизия русской армии. Электронная энциклопедия.
6. РГВИА, ф.409, оп.1,д.132787,л.228.
7. Дружинин К.И. Сражение под Ловчей. Русско-турецкая война 1877-1878 гг./История русской армии./, Т.3.
8. 5 пехотный Калужский полк. - Военная энциклопедия, 1911-1914,М.,Яндекс.Словари.
9. Дружинин К.И. Сражение под Плевной 26-31 августа . Русско-турецкая война 1877-1878 гг./ История русской армии./, т.3.
10. ГАРО, ф.98.,оп.73,д.23,л.23
11. Филиппов М.М. Михаил Скобелев. Его жизнь, военная, административная и общественная деятельность. СПб.,1894,переиздано Челябинск, «Урал»,1996,л.474
12. РГВИА, ф.409, оп.1, д.132787, л.224.
13. ГАРО, ф.98.,оп.73,д.23,л.24.
14. РГВИА, ф.409,оп.1, д.132787, л.109.
15. Дружинин К.И Сражение под Плевной 26-31 августа. Русско-турецкая война 1877-1878 гг./История русской армии/.,т.3.
16. РГВИА, ф.409,оп.1,д.132787, л.109(об).
17. Дружинин К.И. Сражение под Шейновым. Русско-турецкая война 1877-1878 гг./История русской армии./т.3.
18. РГВИА, ф.409,оп.1,д.132787,л.106.
19. Там же, л.109.
20. Дружинин К.И. Наступление за Балканами с 28.12.1877. Русско-турецкая война 1877-1878 гг./История русской армии./,т.3.
21. РГВИА, ф409, оп.1,д.132787,л.109.
22. Там же, л.133.
23. Дружинин К.И. Сражение под Плевной. Сборник Русско-турецкая война 1877-1878 гг./История русской армии/ ,т.3. М.,1977г.
24. РГВИА, ф.409,оп.1,д.132787,л.133.
25. Дружинин К.И. Сражение под Шейновым. Русско-турецкая война 1877-1878 гг./История русской армии./,т.3.
26. Иркутский, 93-й пехотный полк(великого князя Михаила Александровича)-Военная энциклопедия.1911-1914.,М.
27. РГВИА, ф.409,оп.1,д.132787, л.126.
28. Там же, л.133(об).
29. ГАРО, ф.98,оп.30,д.16,л.192,199,200.
30. ГАРО, ф.98,оп.1,д.5,л.113,117.
31. Хивинский поход. «Гражданин» №26 от 26.06.1873. Типография Атрашеля, СПб., Невский проспект,д.45.
32. Шеманский А.Д. Ахалтекинская операция 1880-1881 гг.
33. РГВИА, ф.409,оп.1,д.132787,л.167,173.
34. Лисянский Ю.Ф. Путешествие вокруг света на корабле «Нева». Изд.2-е, ОГИЗ, М.,1947.

МБУК «Рязанский музей путешественников»
Старший научный сотрудник
Попов Н.С.        

 

СКОБЕЛЕВ  МИХАИЛ  ДМИТРИЕВИЧ  -    ПУТЕШЕСТВЕННИК. 

( Скобелев - офицер военной разведки Генерального Штаба).

    Михаил Дмитриевич Скобелев, если бы не стал великим российским полководцем последней четверти 19 века, вполне мог стать великим русским путешественником, сравнимым с Семеновым Тян-Шанским, Пржевальским, Венюковым и Арсеньевым.
    Всего библиографам Скобелева известно о пяти совершенных им  экспедициях.
 
    Первая экспедиция была совершена молодым 21-летним офицером в марте 1864 года. Пытливый ум Скобелева жаждал знаний, ему хотелось на практике знакомиться с военным искусством. Поскольку войн в России тогда не было, он решил получать знания,  изучая театры военных действий в Европе. В начале 1864 года разгоралась «Датская компания» - австро-прусско-датская война. Скобелев испросил у командования заграничный отпуск, хотя к началу войны не успел, но досконально изучил военный театр, т.е. географические особенности местности, реки, дороги, растительность, погодные условия и, особенно, новинки боевой техники. Его интересовало действие новых игольчатых ружей, которые, как ожидалось, должны были произвести переворот в тактике. ( 1 ) .  Подробности этой экспедиции  не известны.

    Последующие экспедиции  Скобелев проводил уже как офицер Генерального Штаба российской армии. Необходимо сказать, что офицеры – выпускники Николаевской Академии ГШ, назначались в штабы округов на должности связанные с разведывательной деятельностью. Помимо функций разведки, на офицеров ГШ, прикомандированных в штабы военных округов и армий, возлагались функции исследователей, в частности, необходимо было составлять карты, изучать ранее неизвестные районы. Именно эти обязанности выполнял Скобелев, находясь в Туркестане. В получении карт этого региона, особенно Хивинского ханства, в исследовании территорий этого государства, был заинтересован не только Генеральный штаб, но и  Императорское русское географическое общество (ИРГО). Оно составило специальные инструкции для организации научной работы. На  основании их Военно-топографическому отделу Кавказского округа ставилась задача, в ходе военных экспедиций  получать «географические сведения о стране и статистических данных о населении… преимущественно о местах кочевок туркмен, а также сбор сведений о путях, ведущих из культурного хивинского оазиса через  пески на юг и на запад».( 2 ).
   На Скобелева, как на офицера ГШ, находившегося в составе российских войск в Закаспийском крае,  возлагались  задачи разведки местности и  расположения противника, выбор путей следования основных наступающих сил, мест для лагерей, колодцев с водой, дорог ведущих от колодцев, ведения топографических работ и осуществление связи между командованием и отрядами войск.    
  Для того, что бы правильно понять и оценить дальнейшую информацию об экспедициях Скобелева, необходимо уяснить, что на мусульманском Востоке Генеральный Штаб  осуществлял свою деятельность, используя четыре формы военной разведки: рекогносцировки, военно-научные экспедиции, военно-дипломатические миссии и агентурную разведку.
  Скобелев осуществлял две первые формы: рекогносцировки, о которых будет вестись речь сейчас, и военно-научные экспедиции, разговор о которых будет вестись в дальнейшем.
  Следует сказать, что рекогносцировки в мирное время, это картографирование сложных в географическом и политическом плане приграничных районов. В основном изучался и наносился на карты район местности, составлялся его военно-географический очерк, в котором анализировались пути продвижения войск, характер местности, настроение местного населения, предсказывались меры, которые необходимо было предпринять для нормального продвижения войск, обеспечение их водой, питанием, фуражом, температурный режим и географические особенности местности. Такие рекогносцировки проводились на своей территории. В военное время  к перечисленным выше работам необходимо было добавить сбор сведений о противнике, разведку возможных мест прохода наших войск, удобных мест отдыха и исследование предполагаемого театра боевых действий.(3)  Все эти работы необходимо было предпринимать на территории противника, и, порой, под его огнем. Рекогносцировки, как правило, осуществлялись отрядом в 1-2 роты солдат с большим обозом, под прикрытием конницы и артиллерии. Продолжительность такой экспедиции составляла до полутора месяцев, за это время отряд проходил до тысячи верст.

   Свою первую военную экспедицию – рекогносцировку штабс-ротмистр Скобелев провел в мае 1871  года, находясь в Закаспийском крае в составе Красноводского отряда полковника Столетова Николая Григорьевича. Ему была поставлена задача исследовать местность по пути, ведущему на Хиву. 13 мая 1871 года Скобелев выступил от колодцев Мулла-Кари ( 21 верста от поста Михайловский, находившегося на побережье Каспийского моря ), по направлению к озеру Сарыкамыш. Путь проходил поэтапно, от одного колодца до другого. У колодцев, как правило, оставались на ночлег. Скобелев вел записи о времени в пути,  скорости движения, сложностей во время  переходов, характере грунтов, перепадах высот, крутизне подъемов и спусков, о встречавшихся ущельях, горах, руслах высохших рек, о растительном покрове. Особенно его интересовал вопрос наличия воды в колодцах, ее объемы и пригодность для питья людям, лошадям и верблюдам.
   Как просматривается из описания маршрута, в начале пути маршрут был не сложный и вполне проходимый для каравана и артиллерии. Но уже на 70-й  версте путешествия неглубокий песок перешел в сыпучий. Появились высокие бугры, пересекавшие дорогу. Эти пески могли представлять серьезные затруднения для прохода артиллерии. Затем дорога, ведущая к колодцу Гезли- ата, стала круто спускаться в котловину, что опять же было затруднительно для движения артиллерии. Усугубляли положение и во множестве разбросанные на косогорах дорог крупные камни. Колодцы с пресной водой перемежались с горькой.
   Скобелев прокладывал маршрут экспедиции по местам, где мог пройти не только его малочисленный отряд, но и колонна из нескольких тысяч солдат, 3-4 сотен кавалеристов, артиллерии и обоза из 4000 верблюдов с провизией, фуражом и боеприпасами. Необходимо было исследовать или найти дороги обходные, изучить возможность прохода по ним. Так им был пройден маршрут в более чем 300 верст через колодцы Гезли-ата, Туэр, Секис-Хан, Кум-Себшен. У этого колодца дорога, проходившая через крутые ущелья хребта Дангран-Дага, была практически непроходима для артиллерии. Обходов этой дороги не было. В этом месте Скобелев обнаружил целый узел дорог следовавших в разных направлениях. По последней, пятой дороге, он направился к колодцу Казахлы. Так как впереди предстояло пройти довольно высокие сопки Каплан-Гыра и седловину перевала, Скобелев оставил верблюдов с тяжестями у колодца Кум-Сербеш и с небольшим отрядом в числе пяти человек и семи лошадей двинулся дальше . Пройдя плоскогорье Усть-Урт, на 60-й версте от колодца Казахлы, отряд Скобелева вышел с колодцу Узун-кую. В колодце воды не оказалось. 22 мая, после ночлега,  сильно изнуренные люди выступили в обратный путь. За 16,5 часа они прошли 126 верст и прибыли к стоянке отряда у колодца Кум-Себшен. 23 мая экспедиция двинулась в обратный путь, вначале по дороге к колодцу Секис-Хан, затем по еще неизведанному пути на колодцы Чагыль, Аогламыш, а от них на Гезли–Ата и возвратились в Мулла-Кари. В ходе этой рекогносцировки было пройдено около 900 верст по неизведанной песчаной пустыне. Кроме вышеописанного пути Скобелев, опросным путем, установил другие пути ведущие на Хиву, по которым можно было пройти к городу за 12-ть  дней верблюжьего ходу. По этому пути можно было провести 200 верблюдов. Но, по докладу самого Скобелева, эта информация требовала перепроверки.
     Проведенная рекогносцировка оценивалась очень высоко. Материалы этой экспедиции рассматривались на общем собрании Императорского Русского географического общества 9 февраля 1872 года. Статья  «Описание маршрута штабс-ротмистра Скобелева по направлению от Красноводского залива к Хиве (до колодца Узун-Кую) в мае 1871 года», была напечатана в Известиях ИРГО в 1872 году. ( 4)  Необходимо заметить, что в 1872 году в этом издании были напечатано всего 18 статей по географическим открытиям, в том числе выдающимися путешественниками А.Федченко,  М.Венюковым, Н.Пржевальским,  Н.Северцевым,  Миклухо-Маклаем,  А.Шепелевым.(5) В этот ряд стал и М.Скобелев.  Это было настоящее путешествие, по географическим результатам, да и по пройденному расстоянию, соизмеримое с маршрутами 1856 года, первого года экспедиции П.П.Семенова-Тян-Шанского на озеро Иссык-Куль.
    Командование, на основании  результатов экспедиции провело в октябре 1871 года еще более масштабную рекогносцировку этого маршрута, подтвердило выводы Скобелева, и отказалась наступать на Хиву в разведанном направлении.
    Уже в наше время, особенно в  последние годы,  эта очень короткая по времени экспедиция обросла множеством всяких нелепых слухов и необоснованных обвинений в адрес Скобелева. 
   Статьи о М.Д.Скобелеве в Интернете просто пестрят пересказанными в разных вариантах «достоверными» сведениями о том, что   рекогносцировка в мае 1871 года  в Закаспийском крае хотя и была удачной, но являлась самовольной от начала и до конца.
    Предположение о самовольстве Скобелева не новы. Так Масальский В.Н. в своей работе «Скобелев: исторический портрет» утверждает, что – « …Скобелев самовольно произвел скрытую рекогносцировку Сарыкамыша хивинского…. Начальство посмотрело на действия Скобелева совсем по-другому. Поскольку они не планировались штабом и противоречили его расчетом, проступок Скобелева был оценен как нарушение служебной субординации и воинской дисциплины. Формальные основания для этого действительно были. Следствием конфликта была высылка Скобелева из Закавказского края в Петербург». (6)
    Здесь очень важна информация, кто и когда откомандировал Скобелева. Если это лето (7), то, когда точно это произошло?   В мае 1871 года Скобелева за самоуправство мог наказать только его непосредственный командир Н.Столетов, при котором все и произошло.  Но наказал ли? Думается, что нет,  это не вяжется с последующим ходом событий. Наказанный, честолюбивый Скобелев, должен был бы на всю жизнь затаить обиду на своего командира. Но  всего через 6 лет, перед сражением под Шейново (Болгария), Скобелев приглашает к себе в дивизию, в качестве командира авангарда генерала Н.Столетова. Значит, не было обиды, не было наказания, так как не было и самовольства.
    Может Скобелева наказал новый командир В.И.Маркозов (Маркозошвили)?  Но он принял отряд только в июне 1871 года. Да и вновь тот же повторяющийся вопрос. Если «обидчик» Маркозов, то зачем Скобелев напрашивается провести в августе 1873 года крайне рискованную для жизни  рекогносцировку, которая полностью оправдала неудачу Маркозова?   Ответ  лежит на поверхности, в научном труде Н.И.Гродекова «Хивинский поход 1873 года» и в мемуарах В.И Маркозова «Красноводский отряд».
    Гродеков пишет, что командиру Красноводского отряда Столетову « была дана инструкция, чтобы он отнюдь не вовлекался в  военные действия… ему вменено было в обязанность исследовать край вообще и пути в особенности».(8) Столетов же имел свое мнение: «оставлять войска на зиму на стоянке у Балхан не следует.(9) Имелись большие трудности в доставке продуктов и фуража в эту местность, потери вьючных лошадей и верблюдов достигали 50%. И у командования Закавказской армии складывалось мнение, что, находится в Балханах « … дорого, трудно и бесполезно». (10). В мае месяце в Красноводский отряд прибыл начальник штаба округа генерал Свистунов, для изучения положения дел и выяснения предложений руководства отряда о действиях на будущее. Столетов настаивал, что осенью 1871 года с отрядом в 1100 человек, 300 коней и 6 горных орудий необходимо осуществить движение, с целью занятия  Кунграда (город в Хивинском ханстве).(11) Здесь, вероятно, и выяснилось, что Столетов уже предпринял к этому конкретные шаги – рекогносцировку Скобелева. Вот откуда и появилось самовольство, но не Скобелева, а командира отряда Столетова.
   В 1871 году не могло быть и речи о проведении военных операций в Центральной Азии. Только в результате  российско-британских переговоров 1872-1873 гг., была достигнута договоренность о разграничении сфер влияния в Центральной Азии, что и позволило России спланировать операцию по пресечению враждебной деятельности «хивинцев».
   В итоге Столетов от должности был отстранен. Вновь назначенному командиру Красноводского отряда Маркозову поставлена задача:  покинуть позиции в Балханах. Чтобы не дать повода думать хивинцам, что мы отходим к Красноводску из-за сложившихся трудностей, приказано было осуществить расширенную рекогносцировку по уже пройденному Скобелевым маршруту силами отряда в 700 человек и возвращаясь перейти всем отрядом в новый район.(12). С прибытием нового командира, «прежде всего   преступлено  было к сокращению наличного состава. Так как признано было, что численность отряда слишком велика для выполнения задач, на него возложенных, т.е. для рекогносцировок. Кроме того, ввиду дороговизны содержания кавалерии в Красноводске и особенно затруднений прохождения ее по безводным степям, из двух с половиной сотен казаков оставлено в составе отряда лишь 130 всадников, остальные же возвращены на западный берег, как и команда саперов ». (13)
   Таким образом,  сокращение должности начальника кавалерии, которую и исполнял Скобелев,  и заставило его покинуть Красноводский отряд. Никто Скобелева не наказывал.  Наши предположения косвенно подтверждает  генерал русской армии С.Л.Марков, который писал, что Скобелев был уволен в 11–ти месячный отпуск в июле 1871 года, т.е. после кадровых перестановок в отряде. (14)
   В Интернете, в  Википедии  выдвигается новая версия, что Скобелев после рекогносцировки самовольно просмотрел план будущей операции против Хивы, за что и был отправлен в Петербург.  По нашему мнению, это совершенно не соответствует здравому смыслу. Ознакомление с делами  ЦГВИА, хранящими материалы по всем рекогносцировкам за 1869-1873 годы, позволяет сделать  вывод, что ни в мае 1871 года, ни в 1872 году планов операции против Хивы не существовало. Только после прошедшего в марте 1873 года  расширенного военного совета с участием Военного министра, начальника ГШ, командования Кавказского военного округа и командования Кавказской армии,  был одобрен план  военной операции и, началась ее подготовка. Хотя план уже был высочайше одобрен, но еще не доработан в деталях. В частности еще раз предлагалось командиру Красноводского отряда решить, каким маршрутом выступать. (15)
     Ну а «самовольно просмотренный план» - эта выдумка скорее относится к полковнику Столетову, но не  к Скобелеву. Эту ситуацию мы уже описали выше.
      Ну а как на самом деле складывалась ситуация, становится понятным после ознакомления с так называемыми «посмертными бумагами» Скобелева, с его запиской о занятии Хивы 1871 года. Этот документ был обнаружен в бумагах Скобелева  после его смерти. Документ был опубликован в Историческом вестнике, № 10, 1883 г. под названием «Посмертные бумаги М.Д.Скобелева».  В своей записке, написанной  5 марта 1871 года, т.е. более чем за два месяца до его знаменитой  рекогносцировки.  Скобелев излагает, что еще в январе 1870 года, проходя службу в Ташкенте,  предложил генералу фон Кауфману: - «двинуться на Хиву из Туркестанского края  с купеческим караваном, с целью лично изучить страну, по которой пришлось бы двинуться нашему отряду, как из Туркестана, так и из Красноводского залива, в случае экспедиции на Хиву».
     Целью предполагаемой командировки он видел: изучение удобных путей для прохождения отряда, состоящего из 3-й батальонов, 6-ти сотен, при 12-ти орудиях, из Ташкента на Хиву   Предлагался вариант прохода, таким же образом, через самаркандский Ката-Курган и бухарские владения.  Предложение было принято и начались  приготовления, но по причинам, не зависящим от Скобелева, задуманное не было  выполнено. Хотя вероятность успеха экспедиции была велика - караванное сообщение между Казалинском и Хивой, и между Хивой и Каспийским побережьем было постоянное, присутствие в караване русского приказчика, не вызывало бы особого внимания,  расспросы можно было вести как на караванных остановках, так и при встречах с кочевниками. Методика сбора информации была продумана. Особое внимание Скобелев предполагал обращать внимание: на количество  воды в известной части степи; на наличие  ручьев, колодцев, ям, наполняющихся водой от таяния снегов. Затем его интересовало место нахождения оазисов, если таковые были по пути и населенность этих оазисов, кочевое или оседлое. Скобелева  интересовали урожаи, он обращал внимание на растительность в степи; когда и где трава может служить кормом. Он планировал собирать статистические и исторические сведения, предания племен и влиятельных родов, кочующих в степи; уменье пользоваться ханами, их племенной враждой и неприязнью – весьма важным условием успеха в среднеазиатских войнах. Скобелев предполагал, что на территории хивинского ханства придется довольствоваться одним лишь запоминанием виденного и редкими осторожными расспросами.  Скобелев затем высказал предложение, что полагал бы полезным идти на Хиву только по окончании составления опросной карты и, проверив ее со всеми сведениями, имеющимися в штабе войск Туркестанского округа отправить карту и на Кавказ, до выступления на Хиву. В конце своей записки Скобелев написал, что при отъезде из Туркестана ему было сообщено, что Красноводский отряд (куда был направлен Скобелев), будет совместно с Туркестанским военным округом участвовать в операции против Хивы. Поэтому смело можно утверждать, что Скобелев отлично знал и планы командования, цели создания  Красноводского отряда и свои задачи по рекогносцировке. Думается, что и перевод Скобелева в Красноводский отряд, это один из этапов плана ГШ по подготовке к войне.   Серьезность же предстоящих задач, не позволяла заниматься самовольством.
     В августе 1873 года Скобелев, тогда уже подполковник ГШ,  провел свою новую экспедицию -  по участку пути между колодцами  Измыхширом  и Орта-Кую. Этой экспедиции предшествовал ряд событий. Во-первых – закончился Хивинский поход  русских войск, 28 мая Хива пала. Согласно плану взятия Хивы, войска к городу должны были подойти  одновременно с четырех направлений. Красноводский отряд под командованием полковника Маркозова, следовавший по Орта-куюнскому пути, вынужден был вернуться обратно, не дойдя до цели 300 верст. Маркозов утверждал, что расспросные сведения о каракумских колодцах далее озера Сарыкамыш в значительной степени были ложны, и отряд в страшную жару, практически без воды увяз в песках урочища Орта-Кую и,  был вынужден вернуться, или же всем его солдатам было бы суждено погибнуть от безводья и зноя.
     По возвращении в Красноводск Маркозов был отстранен от командования отрядом и обвинен в невыполнении поставленной задачи. Не желая препятствовать разбирательству, он вышел в отставку.
     Командование приняло решение провести экспедицию по не пройденному отрядом маршруту, исследовать пространство, нанести на карту колодцы, определить запасы воды в них.  Для этого спланировало организовать рекогносцировочную партию из значительного отряда пехоты с кавалерией и артиллерией. Здесь свои услуги и предложил Скобелев. Это была наиболее подходящая кандидатура. У него был опыт в таких экспедициях.
     Во-вторых – при взятии Хивы сложилась непредвиденная ситуация. Несогласованность в управлении войсками, наступавшими на Хиву с разных сторон, создала ситуацию, когда одна колонна  (К.П. фон Кауфмана) мирно входила в открытые защитниками Хивы южные ворота, а другая (полковника Саранчева) вела бой с отказавшимися сдаться туркменами. Скобелев не был оповещен, что город сдался, с боем прорвался к северным воротам и взял их штурмом. Опять поползли слухи, что Скобелев славу не заслужил, т.к. пошел на штурм города, уже сдавшегося.  Именно из желания доказать, что он честно воевал и готов в любой момент доказать свою храбрость, Скобелев вызвался выполнить поставленную, как все предполагали рискованную и крайне опасную, задачу.
     Скобелев предложил задачу выполнить оперативно, не обременяя себя пехотой,  орудиями и обозом. В сопровождении трех туркмен, оренбургского казака и своего бывшего крепостного форейтера (конюха) 4 августа, переодев всех туркменами,
он отправился в экспедицию. Лошадей при них было 10. В окрестностях Хивы бродило много мелких отрядов, еще недавно воевавших с русскими, поэтому, такие
предосторожности были уместны.
     Маршрут был проложен от Хивы и до урочища Орта-Кую, где и увяз в пустыне Красноводский отряд. В своем отчете о рекогносцировке Скобелев писал: - « От Измыхшира до колодцев Нефес-Кули оказалось, приблизительно, более 280 верст. Расстояние между колодцами, были следующими: Измыхшир – Чагыл – 24 версты; Чагыл – Кизил-Чакир – 78; Кизил-Чакир – Даудур – 132; Даудур – Нефес-Кули – 46. Во время рекогносцировки колодцы Даудур были совершенно сухими, т.е. расстояние безводного пути  между колодцами увеличивалось до 176 верст. Далее  колодца Нефес –Кули  не пошел, т.к. получил сведения, что кочевавшее у колодцев Орта-Кую племя  юмудов засыпало все колодцы». (16)  Скобелев установил,  что местность , по которым проходил путь на Хиву,  « представляет собой глинистые солончаки, по которым насыпаны бугры различной величины, постоянно перемежающиеся рыхлыми и сыпучими песками, по которым без помощи людей не везде, в состоянии тянуться орудия, даже на превосходных, и втянутых в упряжь лошадях. Весь переход между Кизил-Чаком и Нефесом-Кули рекогносцировавшие ужасно страдали от жары, становившейся еще более невыносимой от  сухого, удушливого ветра, носившего массы раскаленного песку, от которого по целым часам трудно было различать предметы даже на самом близком расстоянии. Суточная усушка воды в сосудах во время рекогносцировки равнялась одному ведру на шесть.» (17)  «Положение людей было безотрадное. Обессиленные форсированным движением, ослабленные недостатком пищи и постоянной томительною жаждою, которую не в состоянии была утолить теплая, тухлая вода из бурдюков, мы с трудом тащились по знойной безотрадной пустыне. Жара доходила до невероятных размеров: прикоснуться к оружию было невозможно. У одного из казаков, у меня и даже у проводника-туркмена пошла из носу кровь. Дойдя до колодца Нефесть-Кули,  мы вынуждены были вначале напоить лошадей и пополнить запас воды, без чего нас ожидала верная смерть на трудном обратном пути. Из десяти лошадей только две возвратились в Хиву.»  (18)
    Только 12 августа Скобелев прибыл в Хиву. За это время его отряд прошел 600 верст. Скобелев доказал, что Орта-куюнский путь был непроходим для Красноводского отряда, изложил мнение, что полковник Маркозов поступил вполне правильно, повернув обратно к Каспийскому морю. Его дальнейшее движение на Хиву привело бы к гибели отряда.
    После того, как стали известны результаты экспедиции Скобелева  в Каракумах, с Маркозова все обвинения были сняты. Император в приказе объявил Маркозову благодарность и через год он вернулся на службу, которую закончил в звании генерала от инфантерии.  По итогам экспедиции Скобелев был награжден Орденом Св.Георгия 4-й степени (30.08.1873 г.), а все его члены отряда знаками ордена Св. Георгия. Созванная близ Хивы кавалерская дума приговором большинства признала Скобелева достойным за произведенную разведку ордена Святого Георгия 4-й степени.
     Научная ценность, собранных в этой экспедиции материалов, вновь заинтересовала ИРГО. Отчет Скобелева был напечатан во втором томе «Известий Кавказского отделения Русского географического общества» за 1873 год.

    Следующее свое путешествие Скобелев совершил после убытия с Кавказа. Находясь в Петербурге, томясь  бездействием, он взял отпуск и поехал на отдых в Париж. Здесь его привлекла разгоравшаяся в Испании гражданская война в Пиренеях между правительственными войсками и сторонниками дона Карлоса, стремившегося сесть на престол и восстановить средневековые порядки. Скобелев не сочувствовал ни одной из сторон. Его заинтересовал опыт войны в горах. В зиму с 1873 на  1874 год Скобелев пересек испанскую границу и присоединился к отряду дона Алоиза Мартинеса, воевавшего за Карлоса. Представился русским путешественником, бывшим военным, изучающим опыт обороны гор. Около месяца он находился в отряде карлистов.  Безоружным находился в самой гуще военных действий, все записывал в свой блокнот. «Смотрел, как мы очень старательно укрепляли горы. Следил за всем. Изучал.  Ни одного горного перевала не упустил, до мелочности наблюдал, как мы организовывали перевозку артиллерии, снарядов по горным тропинкам. Оказалось, что ему хорошо известен был способ фортификации в горах. Он у нас учился нашим приемам, а нам сообщал свои. Он первый научил нас топливо носить в горы на себе, по вязанке на человека. Мы не страдали там от холода и недостатка горячей пищи. У нас в горах среди страшно пересеченной местности он умел так запомнить самый незначительный уклон или извилину ущелья, фигуру горного хребта, что там , где он раз проехал, уже не надо было делать рекогносцировок и досылать летучие отряды для освещения местности.» (19) Вскоре в прессу просочились слухи о пребывании Скобелева в Испании и он был вынужден покинуть страну.
     Никаких письменных отчетов и заметок по этому путешествию Скобелев не оставил.

     Свое последнее путешествие, а точнее военно-научную экспедицию Скобелев совершает в 1876 году. К этому времени он уже генерал-майор, военный губернатор Ферганской области, участник Какандского похода, имеющий опыт военно-дипломатической работы и сбора военно-статистических сведений по Центральной Азии.
    Необходимо отметить, что военно-научные экспедиции многие оценивают как операции по захвату каких-либо территорий. Это не всегда так. Они, как правило, способствовали научным исследованиям обширных территорий по всем направлениям науки под прикрытием или охраной войск. Наиболее известная – военно-научная экспедиция Наполеона в Египет. К такой операции можно отнести и путешествие П.П.Семенова-Тян-Шанского на Иссык-Куль под прикрытием войска казахского султана Тезека в 1857 году.
     В 1876 году обстановка в горах Туркестанского края  накалялась. Кара-киргизы, подстрекаемые бывшим ханом Коканда Абдуллабеком, прервали караванное сообщение с Кашгаром (Китай), создали укрепления у города Гульча и провозгласили газават, т.е. войну «неверным». В апреле 1876 года Скобелев двинул подчиненные ему части в горы и к 5 мая положение восстановил. (20)  Командующий ТуркВО  фон Кауфман 11 июня 1876 года за № 4730 доложил Военному министру, а через него Императору, о положительных результатах действий Скобелева, тем не менее высказал мнение, что :- «…окончательное, не допускающее никаких серьезных, подобных последним, вспышек, водворения нашей власти, требует по мнению генерал-майора Скобелева последования (занятия),  нашими войсками Алая. Эта местность имеет для наших новых подданных кочевников первостепенное экономическое значение, в тоже время они склонны считать ее вне нашего прямого влияния. Здесь мы можем встретить и такие роды, нам не известные, которые могут при некоторых условиях вновь посеять беспорядки, при том на границе, где особенно следует их предупреждать. Эти соображения о необходимости движения на Алай нисколько не  исключают возможность вполне мирного его исхода. Помимо всего, исследование Алая, в естественном отношении,  имеет высокий научный интерес. Получить возможность впервые вполне определить строение этой возвышенности, покатой горной, долины, большего протяжения; формы свойственной лишь Центральной Азии; а также проследить истоки Сыр и Аму-Дарьи.» (21)    
    Решение по военно-научной экспедиции было принято. Начало назначено на 16 июля 1876 года. К этому времени три колонны войск экспедиционного отряда общей численностью  в 6 стрелковых рот, саперной команды, конно-строительного дивизиона, трех сотен Оренбургских и двух сотен Уральских казаков, ракетной батареи из 8 станков и 4 горных орудий должны были сосредоточиться  на исходных позициях. Войска обеспечивали беспрепятственный проход экспедиции в высокогорную Алайскую долину. К 12 июля, мятежники, под командованием самопровозглашенного хана Абдул-Керим-бека, заняли сильную позицию на урочище Шота, перекрывающую вход на Алай, и планировали произвести набеги  на Ошскую долину и захватить город Наукат. Перед Скобелевым стояла сложная задача.   У Скобелева был приказ фон Кауфмана избегать всеми способами кровопролития. Но Абдул-Керим–бек, весьма значительными силами, занял все доступы к горным ущельям, которые, в случае упорной обороны, могли бы, по справедливости,  считаться неприступными, и сдаваться без боя он не собирался. (22)       Скобелев, используя свой опыт горных войн, полученный в ходе путешествия в  Испанию, выбрал обходный маневр. Он организовал силами ошской колонны обход позиций мятежников, через находившиеся у них в тылу перевалы. Двумя другими колоннами он организовал второе кольцо обхвата и, только после этого, повел солдат в наступление. «Противник, увидя себя обойденным и предвидя конечную для себя гибель, бежал спасаясь большей частью в разброде…»- написал в своем приказе №406 от 26 июля 1876 года фон Кауфман. (23)  Практически с 18 июля военная часть экспедиции закончилась и началась научная.
    В своем донесении Командующему ТуркВО об Алайском походе М.Д.Скобелев пишет: - « Исследования же Алая, помимо того, являлось необходимостью для основательного решения вопроса о нашей границе с Кашгаром и Каратигеном и представляло, вместе с тем, высокий научный интерес.» (24)   Скобелев назвал и  тех людей, с которыми он работал в экспедиции.  « Начальствование над всем отрядом, которому присвоено название Алтайского действующего, принял я,  начальником штаба назначен причисленный к Генеральному штабу гвардейской конно-артиллерийской бригады капитан Боголюбов; заведующем инженерной частью – Туркестанской саперной роты подполковник Резвый; заведующем производством топографических работ – корпуса военных топографов подполковник Лебедев; сверх того при отряде для ученых наблюдений и изысканий находились: Генерального штаба подполковник Костенко, геодезист подполковник Бонсдорф и коллежский ассесор Ошанин (натуралист).» (25)
    Географически Алайская долина – это оазис,  находившийся между двумя горными системами: Памиром и Тянь-Шанем. Здесь достаточно воды для произрастания злаков, овощей и фруктов. Растут высокие травы для животных. Абсолютно нет опасных для людей змей, ядовитых пауков и скорпионов. Но попасть на Алай во времена Скобелева, можно было только через высокогорные перевалы.  Вот как сам путешественник об этом пишет: - « 29 июля Гульчинская колонна поднялась на перевал Арчат-Даван, с которого видна была большая часть долины Алай, покрытой травой, прорезанной красными струями Кызыл-су, а прямо перед нами поднималась гигантская цепь Заалайских гор, покрытых вечным снегом, между которыми выделялся «пик Кауфмана» (назван этим именем А.П.Федченкою, посетившим Кызыл-су в 1871 году). (26)
    30 июля пехота и обоз выступили вверх по реке Чугуну. Чем ближе подходили к урочищу Загри, тем круче становились подъемы и спуски, воздух довольно холодный на местах бывшего ночлега, здесь давал себя чувствовать еще сильнее. Ночью же, при сильном ветре, температура понизилась до того, что вода замерзла.
     31 июля колонна направилась через перевал Загра в Турта-Гату. Дорога прямо шла в гору, круто поднималась на перевал. Здесь воздух становился заметно реже и, у многих стеснялось дыхание и делалось головокружение. Подъем в 10 верст был чрезвычайно утомителен для людей и лошадей, но спуск по крутизне своей был значительно хуже: он грозил смертью на каждом шагу, тем более, что большая часть людей сильно ослабела от разряженного воздуха. Перед самым ущельем Турпа-чаги дорога спускалась по каменистой горе; чтобы дать хотя какую-нибудь точку опоры лошадям, приходилось вырубать в ней ступени.» (27)                    
    31 июля экспедиционный отряд перешел через  в Алайский  хребет,  спустился  в долину и приступил к научной работе. Перечисленные выше ученые занимались своими исследованиями.  Скобелев обследовал Кашгарскую границу, лично улаживал пограничные вопросы с Каратегином. Через месяц большая часть войск была отправлена в Коканд. Остальные части отряда находились в долине до 15 сентября, производили рекогносцировки и исследования Алая и вели переговоры с местными баями.
   Скобелевым были произведены описания племен киргизов-адыгин, мест их проживания,  кочевий и зимовок, описания кочевий кашгарских киргизов рода Чумбашты. Составлен список родов, которые без законного на то основания, подчинены Кашгарскому хану, изложено состояние вопроса о подчинении киргизов России. Им хорошо изучен вопрос о торговых путях из Ферганской долины в Китай, предложены меры по его увеличению, по организации и местах обустройства таможен, по мерам контроля за пятью  наиболее важными перевалами. Особое мнение высказано о необходимости пересмотра пограничной черты с точки зрения военных и политических интересов. (28)
    Скобелев заканчивает свое донесение следующими словами: - « Алайским походом достигнуты следующие результаты:
1. Каракиргизы, населяющие горную полосу, приведены  в покорность: между нами утверждено русское правление, они обложены закетом ( налогом) и обязаны выстроить Гульчино-Алайскую военную дорогу. Отныне эти кочевники, не признававшие ничьей власти, русские подданные.
2.  Выяснилось положение наше на Кашгарской границе.
3. Покончены недоразумения с Каратегином.
4. Открыты совершенно не ведомые европейцам страны, причем нанесено на карту около 25 тысяч квадратных верст.
5. Положено твердое основание картографии новых стран, определением одиннадцати астрономических пунктов.
6. Произведена барометрическая нивелировка от Коканда до перевала Уч-Бель-су и обратно, посредством которой определена высота 42 пунктов над уровнем моря.
7. Определены магнитные склонения на 5 пунктах.
8. Произведены естественно-исторические исследования и собраны коллекции из царств животного и растительного.
       К донесению прилагались некоторые документы экспедиции, в том числе и профессионально выполненная географическая карта пограничных полос с Кашгаром и Каратегином. (29)
      Работа по обработке научных материалов проходила достаточно долго. Так Л.Ф.Костенко закончил географическое описание материалов экспедиции только в 1877 году и опубликовал их в «Военном сборнике». (30) В последующем активно изучал Памир, Тянь-Шань, Африку. Ушел в запас генерал-майором.
      Геодезист А.Р.Бонсдорф  за работу в экспедиции был отмечен.  Он стал членом-корреспондентом  Российской АН, членом РГО, генералом от инфантерии.
      Натуралист  В.Ф.Ошанин – его работы были посвящены как энтомологии, в области которой он считался одним из лучших специалистов, так и географии Средней Азии. В последующем руководил рядом научных экспедиций в Средней Азии. В 1878 году открыл на Памире хребет Петра Первого и величайший в мире горный ледник Федченко.
Ошанин  родился в Рязанской губернии в дворянской семье. Его брат похоронен в Спасском монастыре Рязанском кремля.
      Сапер Д.М.Резвый  - участник нескольких войн, генерал от инфантерии.
      Полковник Боголюбов А.А. со Скобелевым участвовал в боях под Шипкой,  был ранен.  Умер в 1881 году.
      Доклад о Скобелеве хотелось бы закончить тем, с чего он был и начат: если бы Скобелев не стал великим полководцем последней четверти 20-го века, он бы стал великим путешественником.


ЛИТЕРАТУРА
1. Массальский В.Н. Скобелев: исторический портрет. М., издат. «Андреевский флаг»,1998. Электронная версия RuLIT.Net – стр.11
2. Гоков О.А. Офицеры Генерального штаба в Хивинском походе 1873 года. Электронная версия, Харьковский национальный университет им. В.Н.Карамзина.
3. Гоков О.А. Формы осуществления военной разведки российской армии на мусульманском востоке в 19 веке. /Всемирная история/. LIBRARU.BY, 2011.
4. Известия Императорского русского географического общества 1872 год.. Скобелев.  Маршрут, пройденный из Красноводска по направлению на Хиву., т.8 ., раздел 2, стр. 71–80.
5.  Там же. Оглавление, стр. 4-5.
6.  Масальский В.Н. Скобелев: исторический портрет. М., издат. «Андреевский флаг», 1998., Электронная версия RuLIT.Net. – стр. 17.
7. Википедия – электронная энциклопедия. Михаил Дмитриевич Скобелев.
8. Гродеков Н.И. Хивинский поход 1873 года. Действия Кавказских отрядов.  Издание 2, СПб., типография В.С.Балашева., 1888., стр.3.
9. Там же, стр.4.
10. Маркозов В.И. Красноводский отряд. Его жизнь и служба со дня высадки на восточный берег Каспийского моря по 1873 год включительно. Издание 2-е., СПб, типография  Э. Арнгольда., 1898 г., стр.17
11. Гродеков Н.И. Хивинский поход 1873 года. Действие Кавказских отрядов. Издание 2, СПб., типография В.С.Балашова., 1888, стр.4.
12. Маркозов В.И. Красноводский отряд., СПб., 1898., стр.18.
13. Там же, стр.23-24.
14. Марков С.Л. Памяти М.Д.Скобелева. М., 1912. Электронный сайт «Воинство. Ru.»
15. ЦГВИА, ф.486, оп.16,д.6835, стр.19-57.
16. Маркозов В.И. Красноводский отряд., СПб., 1898., стр.238-239
17. Там же, стр.240.
18. Скобелев М.Д. От Змукшира до колодца Орта-Кую. Описание рекогносцировки, произведенной подполковником ГШ Скобелевым с 4-го по 11-е августа 1873 года.. Известия Кавказского отделения РГО а 1873 год.,т.3., №4, Тифлис., Типография главного управления кавказского наместника.,1873 , л.2-32.
19. Немирович-Данченко В.И. Скобелев. Личные воспоминания и впечатления. Глава 36. Скобелев у карлистов. СПб.,1882, Электронная версия Lib.Ru.
20. ЦГВИА, ф.846, оп.16, д.6884, л.30.
21. Там же, л. 71-72.
22.  Военная энциклопедия. Алайский поход 1876 г., М.,1911-1914.
23. ЦГВИА, ф.846, оп.16, д.6884, л.90-91.
24. Там же, л.140.
25. Там же, л.145.
26. Там же, л.158.
27. Там же, л.160-170.
28. Там же, л.181-184.
29. Там же, л. 134, л.195-196.
30.  Костенко Л.Ф. Военно-научная экспедиция на Алай и Памир. Военный сборник, №4, 1877.

МБУК «Рязанский музей путешественников»
Старший научный сотрудник
Попов Н.С. 

15.09.2013 г.